Новости. Новосибирск

Дмитрий Карнаухов: «Эта история направлена на подрыв российско-польских отношений»

Фото: bezformata.ru

На днях новосибирского историка Дмитрия Карнаухова депортировали из Польши. Официальное обоснование – «ведение пророссийской пропаганды и деятельности с элементами гибридной войны». Сам ученый уверяет: ни одного доказательства, подтверждающего это обвинение, ему не предоставили. Несколько лет он официально преподавал в польском университете и занимался научной-исследовательской работой.

В интервью БК54 Дмитрий Карнаухов рассказал, что могло послужить поводом для неожиданного решения иностранных властей.

«Вопросы новейшей истории болезненны для отдельных политиков и ученых»

– Чем объяснили вашу депортацию – и вам, и в самой Польше?  

– В прессе появились материалы уже через два дня после моей депортации. Все они были основаны на тех фактах, которые предоставила польская сторона. Даже не столько на фактах, сколько официальном заявлении, которое не имело отношения к действительному положению вещей. Это заявление было сделано координатором деятельности различных польских специальных служб, в первую очередь, агентства внутренней безопасности. В нем содержалась информация о том, что фактически вся негативная повестка российско-польских отношений была возложена на меня. Это означает, что меня назначили ответственным за те негативные вещи, которые в Польше исходят от России. Такая вот постановка вопроса.

Эти обвинения, которые фактически были основой для моей депортации, совершенно абсурдны. Я даже не имел возможности оправдаться, поскольку депортация осуществлялась в совершенно беспрецедентной форме. В течение суток я должен был покинуть территорию страны, при этом мне не предъявили никаких обвинений, не предъявили ни одного доказательства, не предъявили бумагу, в которой было бы написано, что все факты, подтверждающие мою вину, засекречены. Более того, с представителями польских спецслужб, которые составили на меня соответствующее досье, я даже не общался. Со мной не проводили никакой беседы. Доказательства не привели и в публичной сфере, то есть в польских СМИ, которые перепечатывали с незначительными изменениями одно и то же заявление. Поэтому я делаю вывод, что это целенаправленная провокация, направленная против меня лично и против страны, гражданином которой я являюсь.

– Что в ваших исследованиях могло не понравиться польской стороне?

– Я историк, предмет моего исследования – исторические концепции. Безусловно, в этом смысле отдельные мои выводы могут быть некомфортны, но это часть научной работы. Я специалист по польской историографии эпохи Возрождения. Но я вижу, что отдельные концепции, которые сформировались в 16-17 веке, оказались довольно живучими, они оказывают влияние в том числе и на современность. Поэтому последние годы я уделял внимание современным формам исторической памяти, исходя из преемственности исторических идей. Ряд моих работ были посвящены Первой мировой войне, а в этом году мы с коллегами из Краковского университета занимались достаточно серьезным проектом, посвященном Великой Октябрьской революции. То есть российской революции 1917 года. Буквально на днях Краковский университет на русском языке опубликовал в моей редакции коллективную научную монографию, посвященную восприятию Октябрьской революции в Польше.

Но вопросы новейшей истории, которые я затрагивал, болезненны. Научная оценка этих вопросов может быть болезненна для отдельных польских политиков или для отдельных польских ученых, потому что фактически я занимаюсь исследованием их достижений. Но оценки носят корректный характер, я никого не оскорбляю, никому не предъявляю никаких претензий. И если со мной готовы спорить, то есть институт рецензий, есть конференции, есть дебаты – то есть, научный формат. Использовать такой экзотический инструмент в научной дискуссии, как депортация, я считаю неприемлемым.

– Если говорить конкретно, чьи именно интересы могли быть задеты и в каких вопросах?

– Дело в том, что польская интеллектуальная элита расколота. Есть постсоветская интеллектуальная элита, которая унаследовала определенные ценности Польской народной республики, есть интеллектуальная элита эмигрантская, которая имеет другую систему ценностей. У них разные взгляды, в том числе разные трактовки национальной истории. Что касается моментов, связанных с меморацией Второй мировой войны, мне предъявлялись претензии по поводу советских памятников в Польше. Польская сторона считает, что я занимался кампанией против сноса этих памятников. Я, безусловно, считаю, что такая практика неприемлема. Но никаких публичных подтверждений этих идей не было. Откуда взялась эта информация? В частных разговорах – да, она могла быть. Но я прекрасно понимаю разницу между частным разговором и официальными документами, а они отсутствуют. Мы знаем, что и в нашей стране были такие трагические периоды, когда человек чувствовал себя уязвимым с точки зрения частных разговоров.

Доказательств прослушки нет, но я подозреваю, что такие механизмы могли быть применены. Мы должны говорить о неприемлемости практики вмешательства в какую-то частную жизнь. Ведь прослушиваться мог не только контент, касающийся моей профессиональной деятельности, но и масса личной информации. А это уже несет угрозу самого разного уровня. Понятно, когда прослушивают людей, которые могут нести угрозу общественному порядку. Но прослушивать ученых…

– Но и поляки по-своему отстаивают свою историческую правду.  Ведь и в нашей стране всегда были определенные идеологические перекосы.

– У каждого народа есть основания защищать свою историческую правду. Но защищать ее надо в рамках демократического общества. В демократическом обществе право работы с информацией должно быть чистым и открытым. Любое ограничение такой практики - как в нашей стране, так и за рубежом, я считаю неприемлемым.

«Это выпад против региональной научно-образовательной среды»

– Какой именно ущерб вам нанесен?

– В первую очередь, мне нанесен гигантский репутационный ущерб. Я надеюсь, что польские коллеги, которые берут на себя ответственность за эту ситуацию, отдают себе в этом отчет. Но главное – я лишен личного имущества. Весь мой научный архив, вся моя научная библиотека фактически остались за рубежом. Я не имею возможности ими пользоваться, не говоря уже о доступе к другим ресурсам, которые связаны с моей научной работой. Я как ученый оказался в уязвимом положении, потому что у меня есть правовые обязательства перед организациями, с которыми в Польше сотрудничал, с которыми у нас были совместные проекты, перед вузом, в котором я работал. В Польше осталось и огромное количество документов, которые в том числе являются важным доказательством моей позитивной деятельности.

– Подвергался ли кто-то подобным мерам до вас?

Эта ситуация, действительно, беспрецедентна в практике российско-польских отношений. До меня высылали из Польши российского журналиста. Это господин Свиридов, в 2014 году ему была предъявлена претензия, там точно так же было все засекречено. Но он государственный журналист, он обязан отстаивать позицию Российской Федерации. Я же частное лицо, работающее в частном вузе, и не уполномочен никаким государством ничего отстаивать. В отличие от журналиста, ученый - фигура автономная.

Обвинения, выдвинутые против меня, направлены на подрыв российско-польских отношений в условиях конфронтации, с которой мы столкнулись в последние годы. Это поддерживает русофобский дискурс в Польше. Моя задача и задача моих коллег – мы этого никогда не скрывали – заключается в том, чтобы снизить градус русофобии в Польше, прийти к диалогу, к позитивным взаимоотношениям. Кроме того, вызов брошен сибирскому научному центру, который обладает гигантским интеллектуальным потенциалом. Это выпад против региональной научно-образовательной среды.

– Что собираетесь делать дальше? Ожидаете ли поддержки от региональной власти?

Я попал в такую ситуацию, в которой вынужден защищаться. Мой польский адвокат начала процедуру как минимум на уровне жалобы на действия польских служб. Через две недели после моего выдворения эта жалоба была подана. Каким образом польские власти отреагируют на аргументы, которые здесь представлены, мне очень интересно. Я готов выслушать извинения польской стороны, и не буду иметь никаких претензий. Естественно, если репутационный ущерб, который мне нанесен, будет купирован. Я надеюсь, до суда дело не дойдет, и будет найдено компромиссное решение.

Министерство иностранных дел РФ предоставило официальную информацию, осуждающую данный акт. Безусловно, на основании этого заявления можно обращаться к другим российским ведомствам за поддержкой. Что касается властей города и области, возникает вопрос, в какой форме эта поддержка может быть оказана. Наверное, вопрос еще не до конца урегулирован на дипломатическом уровне.

Юлия Моисеева

  • ПОПУЛЯРНОЕ
  • ОБСУЖДАЕМОЕ

Уважаемые читатели! Теперь Вы можете комментировать материалы сайта, зарегистрировавшись здесь.

Комментирование также доступно при авторизации через любую из социальных сетей:

Перед тем как оставить комментарий, прочтите правила
Ваше имя*:
Ваш E-mail:

Введите числа с картинки:





О проекте
Рубрики новостей
Разделы
Статистика
Рейтинг@Mail.ru
Сетевое издание БК54

Свидетельство: ЭЛ № ФС 77 - 69886 выдано 29.05.2017 Федеральной службой по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовый коммуникаций (Роскомнадзор)

CopyRight © 2008-2017 БК54
Все права защищены.

При размещении информации с сайта в других источниках гиперссылка
на сайт обязательна.
Редакция не всегда разделяет точку зрения блогеров и не несёт ответственности за содержание постов и комментариев на сайте. Перепечатка материалов и использование их в любой форме, в том числе и в электронных СМИ, возможны только с письменного разрешения редакции.
Редакция сайта:
г. Новосибирск, ул. Немировича-Данченко, д.104, оф.703, тел.: (383) 36-37-957

редакция: [email protected]

рекламный отдел: [email protected]