Новости. Новосибирск

Вопрос недели: «Насколько силен патриотизм в нашей стране?»

Фото: Алексей Павлишак / ИТАР-ТАСС

Недавно БК54 интересовался вопросами, силен ли в нашем обществе патриотизм или же находится в упадке, в чем он проявляется и допустимо ли навязывание патриотических чувств. К тому же на начало ноября выпало целых два праздника, каждый из которых его поклонники вполне могут назвать патриотическим. В общем, появилось достаточно поводов, чтобы спросить у новосибирских политиков, экспертов и общественных деятелей, насколько в России силен патриотизм. Разумеется, не обошлось и без разъяснений, что же это вообще такое.

Аркадий Янковский, экс-депутат Госдумы, руководитель Новосибирского дискуссионного клуба:

– В нашей стране понятие патриотизма крайне искажено. Сегодня этот термин эксплуатируется правящей корпорацией и является одним из инструментов пропаганды, направленной на удержание власти. Это лишь имитация продвижения идей, привязанных к стратегическим интересам нации, а по сути – псевдопатриотизм, обман и подмена понятий. Монопольное использование федеральных СМИ позволяет правящей верхушке играть на заблуждениях и чувствах людей, стимулирует неприятие западных ценностей, которое часто доходит до разжигания ненависти. Всё это, конечно же, работает против благополучного будущего России и является патриотизмом ложным! Настоящий патриотизм есть, но он проявляется фрагментарно и всё больше преследуется...

Олег Алаев, председатель общественной организации «Голос решает»:

– Слово «патриотизм» интересное: объяснить, что это такое, сложно, но все, так или иначе, его понимают – и понимают примерно одно и то же. Хотя нюансы этого «понимания», разумеется, используются для различной демагогии, как в поддержку этого самого патриотизма, так и наоборот. Для долгого разговора об этих нюансах возможности нет – поэтому отмечу только один момент, исторический. Патриотом сегодня быть, что называется, актуально. Двадцать лет назад ситуация была диаметрально противоположна – поэтому нас, кто был патриотом и тогда, это в целом радует.

Алексей Мананников, бывший сенатор от Новосибирской области, правозащитник:

– Прав Михаил Жванецкий: патриотизм – это чёткое, ясное, хорошо аргументированное объяснение, почему мы должны жить хуже других. Так это всегда преподносилось в советской школе. Но, наблюдая за ежедневными патриотическими бдениями на всех федеральных каналах, не можешь не признать правоты предшествующих классиков: патриотизм есть последнее прибежище негодяев. В нашей стране он силён главным профессиональным качеством правящей страты чекистов – подлостью, возведённой в национальное достоинство и добродетель.

Ростислав Антонов, председатель правления фонда «Гражданский патруль»:

– Патриотизм – это служение своей стране. И я считаю, что патриотизм в России очень силен. Хоть все мы разные, все мы видим благо для своей страны немного по-своему, но тем не менее, каждый из нас старается сделать так, чтобы страна жила лучше. Поэтому я считаю, что с патриотизмом в России все в порядке. Вопрос в другом: нам бы договориться о каких-то общих принципах, то есть чего мы хотим. Кто-то хочет одного, кто-то – другого, и не всегда наше видение лучшего для страны совпадает. Но для того и существует диалог, свобода слова, чтобы эти моменты между собой согласовать.

Александр Максимов, активист движения «Открытая Россия»:

– А что такое патриотизм? Любовь к родине? А что такое родина? Если это то место, где ты родился и живёшь, то, судя по состоянию дворов и подъездов, он у нас совершенно не высок.

Если же вспомнить расхожую фразу «Когда государство начинает убивать своих граждан, оно называет себя родиной», то уровень любви к такой «родине» у нас весьма и весьма высок. Готовых убивать в России великое и великое множество. Они готовы убить соседа за гремящую днём дрель; готовы убить продавщицу за отказ продать пиво после десяти; готовы убить прохожего за то, что он как-то не так выглядит; убить всех в театре за то, что не ту пьесу поставили; убить журналиста за то, что он обо всём этом рассказал в газете или по радио (9 место по убийству журналистов мы уже получили, обогнав даже Нигерию); убить всех «хохлов» за то, что не желают больше общаться с этим мраком; убить либералов за то, что они хотят обратно построить нормальные рычаги и течения в обществе.

Телевизор с Путиным культивирует страхи, рассказывая пещерно-клинический бред о биоматериале и генетическом оружии, гей-парадах и ГМО, всемирном транскорпоративном заговоре и госдепе. А страх в мозгах (особенно сдобренных выпивкой) перерабатывается, как ни парадоксально, в любовь к тому, кто этот страх принёс – то есть к батюшке-успокоителю… А еще – в подозрительность и ненависть к окружающей среде: вот выйдешь на улицу, а там каждый второй – предатель и наймит. Ряд активистов совершенно разного пошиба исповедуют именно такую клиническую форму агрессии, к их выкрикам периодически присоединяются т. н. «парламентские партии», их подхватывает правительство – и всё это они и зовут, в конечном итоге, патриотизмом.

В таком случае я не хочу называться «патриотом» – ибо с такими людьми у меня нет ничего общего, это слуги средневековых феодалов, готовые размозжить голову любому, кто плохо посмотрит на их хозяина, рассказывающего страшные сказки о том, какой живёт по соседству чужой хозяин-людоед.

Когда наконец-то в России примут и осознают высказывание Томаса Джефферсона: «Инакомыслие есть высшая форма патриотизма», тогда в нашей стране и появятся настоящие патриоты, способные своим новым и свежим мышлением открывать новые горизонты жизни и, таким образом, вести страну вперёд, как вели свои страны великие умы прошлого и современности. Тогда можно будет в нашей стране говорить о нормальном патриотизме. Полагаю, что это время всё же не за горами. Правда, это произойдёт не при нынешней власти, повесившей стране на шею большой камень телепатриотизма.

Николай Розов, доктор философских наук, преподаватель Новосибирского государственного университета:

– Прежде всего, патриотизм бывает разный. Грубо говоря, есть две главные разновидности: во-первых, великодержавный патриотизм («Россия – лучшая и всегда права», «всегда только защищалась, других защищала и войны выигрывала» и т.п.), во-вторых – либеральный патриотизм («Россия и россияне достойны лучшего, чем та судьба, на которую и раньше, и теперь их обрекает авторитарное, неправовое государство»). И тот, и другой довольно распространены, но преимущественно в риторике. Если вспомнить, что россияне, отдыхая за границей, обычно стараются сторониться соотечественников, что они массово эмигрируют (причем не только интеллигенция) и выводят из страны капиталы, то патриотизм в реальном поведении сейчас достаточно скромен.

Кирилл Марьин, зам. председателя новосибирского отделения «Молодежного Яблока»:

– У нас силен, скорее, «квасной патриотизм», который обусловлен как текущей эффективностью работы пропаганды, так и историческими предпосылками. Люди могут объединяться в экстазе от любви к вождю или в агрессивно-послушной поддержке любых решений и действий, но при этом те же самые люди могут одновременно работать или заниматься предпринимательской деятельностью вчерную или всерую, не платить налоги в полном объеме – и это не воспринимается в обществе как пример отсутствия патриотизма. Большинство «патриотов», которые не платят налоги, не волнует, что присоединять территории других государств, создавать и содержать квазигосударственные сепаратистские образования на территории других государств, участвовать в чужих военных конфликтах – это не бесплатное удовольствие, на всё это требуются ресурсы из бюджета.

Роман Шамолин, кандидат философских наук, учредитель просветительского проекта «Новосибирский открытый университет»:

– Для философии никогда не бывает раз и навсегда застывших определений. Тем более, если вопрос касается такой эксплуатируемой, в каком-то смысле даже «брендовой» категории, как патриотизм.

С одной стороны, в расхожем представлении, патриотизм – это следование по пути «отцов» и признание их авторитета за незыблемую основу для настоящих и будущих времен. Но тут же возникает вопрос: каких «отцов» из известного нам прошлого мы принимаем за свои ориентиры? История, как политическая, так и культурная, всегда была и остается полем столкновения противоположностей, войной идей и проектов. И, соответственно, всегда остается открытым вопрос: в ком мы видим своих «отцов» – в революционерах или консерваторах, в свободных поэтах или церковных патриархах, в мэтрах советской патриотической песни или в «Гражданской обороне»? Выбор «отцовского» авторитета – процесс индивидуальный и всегда открытый для пересмотра позиций, это вопрос не какой-то однозначной данности, но вопрос нашего вольного выбора. Если же начинают говорить о каких-то безусловных патриотических опциях, – значит, кто-то желает безосновательно продвинуть свои собственные предпочтения, выдавая их за универсальные. Это – стандартный прием рекламных копирайтеров и политиков. Однако никто не обязан уважать чужих «отцов».

С другой стороны, патриотизм – это еще и наша собственная способность к «отцовству», т.е. к производству значимых смыслов и действий, которые могут стать ориентирами для кого-то. «Отец» – это субъективная составляющая человека, наша творческая сила, которую мы реализуем зачастую вопреки известным и почитаемым авторитетам. С этой точки зрения патриотизм есть наша личная способность к созиданию и преобразованию.

Что касается патриотизма в сегодняшнем российском формате, то, конечно же, и здесь открыт путь для всего вышеупомянутого. И, конечно же, как в любой исторической эпохе, суррогаты и симулякры преобладают числом над живыми и осмысленными вещами. А создание патриотических симулякров – одно из самых любимых российских традиционных развлечений. Тем не менее, вопрос об «отцовстве» всегда открыт для нашей свободы.

Константин Антонов, доктор социологических наук, руководитель новосибирского отделения Фонда развития гражданского общества:

– К патриотизму можно относиться по-разному и рассматривать его с разных точек зрения. Прежде всего – как механизм идентичности, когда люди определяют свое мнение по отношению к своей стране, к ее социально-политическому контексту, к степени комфортности проживания на данной территории. Если это мнение положительное и оно разделяется большим количеством населения – то в таком случае мы можем говорить о формировании какого-то единого чувства, как отношения людей к своей стране и к местности, в которой они проживают.

Вторая грань патриотизма – отношение людей к происходящему в современности, в том числе, к политической системе и институциональным связям, отношение людей к их материальному благополучию, которое, по их мнению, зависит от действий государственных институтов.

Третий момент – это то, что мы относим к категории общественного сознания, к чувственному восприятию справедливости, удобства жизни, перспективам, социальным ожиданиям. Это целый огромный комплекс отношений и характеристик. Так что было бы неправильно сводить патриотизм к каким-то ура-патриотическим лозунгам, к любви к березке, к памятникам, к истории страны.

Если мы подойдем системно и оценим все эти эффекты с помощью собственной интуиции, личного опыта, данных социологических опросов – то мы можем прийти к выводу, что, несмотря на достаточно критическое отношение населения к деятельности и состоянию современных государственных институтов и социальных отношений, все-таки патриотизм в нашей стране достаточно силен.

Возникает достаточно парадоксальная ситуация: с одной стороны, у людей существует гордость за свою страну, за ее историю; с другой стороны – резкое недовольство происходящими событиями социально-экономических отношений, резкое расслоение, неопределенное и усиливающееся отчуждение людей к власти. Но при этом все-таки чувство патриотизма сохраняется в очень высокой степени, и это не эмоциональное отношение, это чувство, укорененное в сознании людей. Поэтому, да: россияне – люди патриотичные. И они готовы терпеть, как терпели и прежние поколения, они готовы на какие-то лишения, готовы принимать несправедливость в их понимании. И все эти негативные элементы сегодняшнего дня нивелируются тем комплексом чувств, которые люди испытывают к своей стране. Однако, не стоит считать, что чувство патриотизма, как социальный факт, статично – оно меняется, и меняется в разных сегментах, которые я описал ранее.

То есть, фактически мы говорим о патриотизме в двух ипостасях. Первая – это комплекс чувственных восприятий, культурных, фундаментальных, базисных вещей, на которых происходит социализация людей, и это ни в коем случае не истребимо. Вторая – это та современная динамичная система, сосредоточенная в инструментах управления, которые приходят в некоторое противоречие. Ведь, когда мы оцениваем исторические события – революции, перестройку, мы помним, что все эти события проходили под лозунгами патриотизма, то есть под базовыми лозунгами. Люди требовали и добивались каких-то изменений под лозунгами любви к отечеству.

  • ПОПУЛЯРНОЕ
  • ОБСУЖДАЕМОЕ

Уважаемые читатели! Теперь Вы можете комментировать материалы сайта, зарегистрировавшись здесь.

Комментирование также доступно при авторизации через любую из социальных сетей:

Перед тем как оставить комментарий, прочтите правила

07 мая 2018
901 0


О проекте
Рубрики новостей
Разделы
Статистика
Рейтинг@Mail.ru
Присоединяйтесь
Сетевое издание БК54

Свидетельство: ЭЛ № ФС 77 - 69886 выдано 29.05.2017 Федеральной службой по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовый коммуникаций (Роскомнадзор)
Учредитель: Сусликов Сергей Сергеевич

CopyRight © 2008-2017 БК54
Все права защищены.

При размещении информации с сайта в других источниках гиперссылка
на сайт обязательна.
Редакция не всегда разделяет точку зрения блогеров и не несёт ответственности за содержание постов и комментариев на сайте. Перепечатка материалов и использование их в любой форме, в том числе и в электронных СМИ, возможны только с письменного разрешения редакции.
Главный редактор - Сусликов Сергей Сергеевич

Редакция сайта:
г. Новосибирск, ул. Немировича-Данченко, д.104, оф.703, тел.: (383) 36-37-957

редакция: [email protected]

рекламный отдел: [email protected]