Новости. Новосибирск

Владислав Кокоулин: «Белое движение победить не могло»

Фото из архива Владислава Кокоулина

В конце сентября в Новосибирске вышла книга доктора исторических наук, профессора Владислава Кокоулина «Белая Сибирь». На ее страницах историк опровергает стереотипы о гражданской войне 1917-1922 годов, которые складывались десятилетиями. О новом прочтении одного из самых переломных периодов в истории России автор труда рассказал БК54.

«Крестьяне большевиков не поддержали»

– Владислав Геннадьевич, вы много лет занимаетесь темой этого периода. Эта книга – итог ее изучения на примере Сибири?

– Да, здесь на примере Сибири основательно рассмотрена тема, которая касается всей страны. Были концепции, но не было мощного фактографического фундамента. Вообще над темой революции в Сибири и на Дальнем Востоке я работаю 23 года. Обычные историки ведь как работают? На две недельки выехали в архив, несколько фактов вытащили – и мусолят их из статьи в статью. Но я делал по-другому. Я приезжал в архив и два-три месяца весь материал прорабатывал. И если за один год не успевал, приезжал на следующий. Это алтайский архив, томский, омский, иркутский, красноярский, новосибирский, архивы Приморского края, Хабаровского края и так далее. Не считал, сколько получилось, но это практически все фонды, которые относятся к периоду революции и гражданской войны.

– Какие стереотипы о гражданской войне переворачивает ваша книга?

– В советской историографии все было просто: крестьяне против помещиков, рабочие за интересы пролетариата – такой вульгарный подход. Но если мы посмотрим на реальных крестьян, которые были в белой Сибири, мы увидим, что они первое время не поддерживали большевиков. Не поддерживали по той простой причине, что политика отмены свободы торговли, которую большевики провозгласили в 1918 году, оказалась для них неприемлема. И когда крестьянам пообещали, что им вернут свободу торговли, они оказались в некотором смысле нейтральными. То есть не заняли сторону большевиков.

А потом партизанское движение. Мы всегда говорили, что они сражаются за советы. Да, партизаны считали, что они борются за советскую власть. Но в их представлении советская власть отличалась от той власти, которую подразумевали большевистские программы. Для них советы – это своего рода самоуправление в деревне, то есть, по сути, продолжение общинного самоуправления.

Третья группа – рабочие. Рабочая элита, которая была при царизме, в военное время в относительно привилегированном положении, по сути, ничего от большевиков получить не могла. Допустим, у профессуры Томского университета была своя ложа в театре, возможность выехать за границу. Когда совершилась революция, у них, естественно, все эти привилегии исчезли, и они хотели вернуть старый порядок, не представляя, что их ждет дальше.

Торговцы – еще одна группа. Они не действовали, исходя из того, что буржуазия – это сторонники Колчака, как мы привыкли считать. Конечно, они следили за военными событиями, но с такой точки зрения: «вот продвигаются войска до Екатеринбурга, значит, товар нам перебрасывать за Омск уже не нужно». То есть люди вели себя в соответствии со своими непосредственными интересами.

– А за лозунгами, идеями обеих сторон тоже скрывался иной смысл?

– У нас были сибирские областники, которые предлагали некоторую модель управления Сибирью, но реализовать ее не удалось. А вот с началом революции как раз все возможные модели, которые предлагали политические партии, оказались опробованы, в том числе и эта. Казалось бы, как это так: у власти Ленин, а тут - бакунинская программа – вот эти самоуправляющиеся советы разного уровня. Ведь это, по сути, реализация анархистской идеи.

Кроме того, в ходе гражданской войны партии меняли свои установки. Причем в разных областях по-разному. В Томске эсеры, у которых в программе были лозунги федерализма и автономии, взяли на вооружение сибирский областнический лозунг и пытались его реализовать, а в Омске наоборот – этот лозунг взяли социал-демократы, а эсеры говорят: о какой автономии Сибири вообще может быть речь?

Но что характерно, ни большевики, ни белые не выступали за отделение Сибири от России. Да, эсеровские правительства на разные лады провозглашали лозунги автономии. Да, государство раздробилось. Но ни один из регионов не потребовал самостоятельности.

– Многие до сих пор спорят: могла ли белая армия победить?

– В постсоветской историографии очень четко обозначилось два подхода. Сторонников первого можно условно назвать традиционалистами. Они взяли тот инструментарий, который был принят на Западе - анализ социально-классовой структуры общества и политических процессов в социальном контексте. У нас в советское время этот подход тоже применялся, но он был отягощен идеологизацией и политизацией. К тому же очень многие документы не были доступны для историка. Второй подход – это подход донаучный по существу. Он был распространен в белой эмигрантской публицистике. Когда хотели оправдать поражение белых, объяснить его, брали за основу такую установку: это ошибки политиков, военных, главного деятеля Колчака. Как объясняются жестокие подавления восстания в Омске в декабре 1918 года? А очень просто: Колчак заболел, у него поднялась температура. Почему были масштабные репрессии в Енисейской губернии, когда карательные отряды с пушками уничтожали целые деревни? Объяснение простое: Колчак написал инструкцию, но не проследил, чтобы на местах ее не восприняли слишком буквально.

И вот этот подход был взят на вооружение целым рядом историков. Но вместо того чтобы анализировать процессы, которые проходили в исторической действительности, они взяли за основу анализ бюрократических структур колчаковской Сибири. Вот один из авторов пишет, почему белая армия проиграла: дескать, ошиблись интервенты, вовремя их не снабдили, не обеспечили. Но на вопрос, могло ли белое движение победить, мы сейчас можем уверенно сказать: нет. Потому что те перемены, которые произошли в результате революции в обществе, привели к определенной расстановке сил.

– И всё же, были ли у интервентов шансы помочь победить белым?

– Мы в советское время привыкли к установке, что интервенты однозначно поддерживали белых. Да, поддерживали. Но не надо забывать, что они не были заинтересованы в их победе. Сильная Россия, единая их не устраивала. То есть их устраивало, что Россия была раздроблена на какие-то части, но под четким контролем иностранных интервентов. Кроме того, у них были определённые противоречия. Допустим, у США и Японии они были очень четкими. Некоторые атаманы ориентировались на Японию и получали от нее поддержку, а Колчак ориентировался на Антанту. Только потом, когда весной 1919 года Колчак начал искать линию сближения с Японией, понимая, что Антанта ему помогать уже не хочет, произошло замирение с атаманом Семеновым, и дальше уже выстраивалась прояпонская ориентация.

«Советская власть не приходила в Новониколаевск до весны 18-го»

– В чем специфика этого исторического периода в Сибири, и, в частности, в Новониколаевске?

– Если в центральной европейской России советская власть установилась очень быстро, то в Сибири этот процесс сильно затянулся. Особенно в Новониколаевске. В январе 1918 года здесь еще действовала городская дума, и так было практически до весны. Хотя, казалось бы, уже должны быть везде советы.

А дело в том, что везде было разное соотношение сил. Разная активность, разная теоретическая подготовка лидеров политических партий. В Омске, допустим, была интересная группа социал-демократов-интернационалистов, которая во многих позициях сближалась с большевиками, и поэтому там достаточно быстро установилась советская власть. А в Новониколаевске действовала городская дума. Да, совет был. Но совету было трудно. Во-первых, не было подготовленных управленцев. Приходилось нащупывать методы работы, и не всегда они были удачными. Ведь, если совет городской, ему невольно приходится решать проблему обеспечения горожан продовольствием, финансовые проблемы и так далее.

Опять же, обеспечение порядка на улицах. А ведь осень 1917 года – это же разгул преступности. От беспорядков страдали весь октябрь-ноябрь-декабрь. Понятно, надо было что-то наладить. Милиция была в ведении городской думы, ее попытались у думы забрать. Но милицией же надо руководить, финансировать ее. Пытались создать красную гвардию, написали какие-то инструкции. Но действовали они не всегда в рамках этих инструкций.

– По поводу колчаковского периода в наших краях тоже существуют заблуждения?

– Я посмотрел материалы всех ревкомов и сельсоветов, которые оказались в новосибирском архиве. И я нашел, что происходило в Новониколаевске во время отступления колчаковской армии. Так вот интересно, что никакого тотального грабежа там не было. Ущерб жителей – примерно 700 человек на всю нынешнюю Новосибирскую область. В своих заявлениях крестьянин пишет: у меня забрали лошадь, уздечку, шубу, валенки. Но у него осталось три коровы, пять свиней, две лошади. Забирали только то, что нужно было для отступления. Новосибирская область, в отличие от партизанских районов Алтая или Енисейской губернии, не пострадала. Белая армия прошла узкой полосой вдоль железной дороги и ушла. Кроме того, в Новониколаевске – это я в другой книге писал – шли представления, люди бегали до обеда в поисках продовольствия, а вечером шли смотреть борьбу в цирке. Мы представляем гражданскую войну тотальной, охватывающей всех. Но Новониколаевска коснулись только те события, которые характерны для тыла. Линия фронта с колчаковцами здесь проходила лишь с ноября по декабрь 1919 года.

– Книга рассчитана на широкую аудиторию?

– Я старался писать хорошим литературным языком. Не секрет, что ряд историков пишут об интересных процессах скучно. Меня как-то упрекали: а зачем вы фельетоны в книгу помещаете? Я говорю: ну а как описать повседневную жизнь и не привести фельетоны? Как это вообще возможно? Это ведь колорит эпохи. Я и из документов привожу колоритные выдержки. На Западе, особенно во Франции, считается, что историю надо писать интересно. Ее и нельзя писать неинтересно, потому что сам фактический материал живой. А у нас авторы-историки зачастую мало заботятся о читателях.

– Параллели с той эпохой напрашиваются сами собой. Можно ли предсказать развитие сегодняшних событий, исходя из исторического опыта?

­­­– Предсказывать – не дело историка. Но аналогии я вижу. Я вижу тот опыт, который был накоплен в революционные годы и который можно сейчас востребовать. Я говорю про региональное управление, про сибревком. Мы можем посмотреть, как партии разрабатывали тактику, как анализировали ситуацию, как шла внутрипартийная работа. Всем этим, безусловно, можно воспользоваться сегодня. Сейчас мы тоже оказались в ситуации многопартийности, в ситуации, когда необходимо управлять территориями. Кроме того, актуальна проблема взаимоотношений центра и регионов. Получается перекличка эпох. Наша эпоха, по крайней мере, в политической сфере, напоминает ту.

Юлия Моисеева

  • ПОПУЛЯРНОЕ
  • ОБСУЖДАЕМОЕ

Уважаемые читатели! Теперь Вы можете комментировать материалы сайта, зарегистрировавшись здесь.

Комментирование также доступно при авторизации через любую из социальных сетей:

Перед тем как оставить комментарий, прочтите правила
Ваше имя*:
Ваш E-mail:

Введите числа с картинки:





О проекте
Рубрики новостей
Разделы
Статистика
Рейтинг@Mail.ru
Сетевое издание БК54

Свидетельство: ЭЛ № ФС 77 - 69886 выдано 29.05.2017 Федеральной службой по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовый коммуникаций (Роскомнадзор)

CopyRight © 2008-2017 БК54
Все права защищены.

При размещении информации с сайта в других источниках гиперссылка
на сайт обязательна.
Редакция не всегда разделяет точку зрения блогеров и не несёт ответственности за содержание постов и комментариев на сайте. Перепечатка материалов и использование их в любой форме, в том числе и в электронных СМИ, возможны только с письменного разрешения редакции.
Редакция сайта:
г. Новосибирск, ул. Немировича-Данченко, д.104, оф.703, тел.: (383) 36-37-957

редакция: [email protected]

рекламный отдел: [email protected]